Атлант расправил плечи?

 

Вы читали «Атлант расправил плечи»? Вот и я тоже.

Как-то болтали с подругой из США. Она спросила, как у меня дела, как погода в Праге и вхожу ли я в 8,1% американцев, которые знакомы с творчеством Айн Рэнд? Я ответила, что дела хорошо и погода отличная. А сама кинулась за трехтомником Алисы Зиновьевны — люблю быть в меньшинстве, тем более среди американцев.

Когда дочитала, перед глазами стояла такая картина из детства. Моя бабушка с тапком в руках и горящим взглядом, устремленным на таракана, приговаривающая: «Ух, паразитский дух!» А потом хлоп — и таракана нет.

Так вот, сдается мне, что на Айн Рэнд работала вся обувная промышленность. А она выбирала лучшие тапки и отстреливала самых жирных тараканов. Увы, она не изобрела дихлофос для будущих поколений. Если бы да, то им следовало бы тщательно обработать всю съемочную бригаду во главе с режиссером, который экранизировал «Атланта». А на продюсеров и товарищей, ответственных за подбор актеров, я бы выделила пару дополнительных баллончиков. Та несмотрибельная ересь, которую сняли в трех частях… Ну не знаю… Это плевок в лицо и бόльшая стыдоба, чем нобелевка по литературе Бобу Дилану.  Но ты, Алиса Зиновьевна, не горюй. Есть еще бабы в русских селеньях. Я твою мысль уловила.

Atlas Shrugged. Don’t see. Must read.

Гранатовая чушь

 

Жила-была одна девушка. Она влюбилась, вышла замуж за умного и серьезного мужчину, который в ней души не чаял. Переехала жить в Европу и была совершенно счастлива.

 

Иногда ей слал письма влюблённый в неё товарищ, которому ещё сто лет назад было вежливо и внятно отказано. Но парнишка этот – небольшого ума, статуса и фантазии – не унимался.

 

Однажды он прислал объекту воздыхания дорогущий подарок и очередное письмецо. Барышня показала всё это хозяйство мужу, потому как у них взаимное доверие, любовь и вообще. Тот знал о прежних письмах и занимал мудрую позицию невмешательства и снисхождения к бедолаге, которого угораздило втрескаться в его жену. Ну, мало ли – с кем не бывает? Что ж теперь, морду бить ему из-за этого?

 

Но присылать такой презент да еще с пламенным приветом – явный перебор. Тем более, жену выкрутасы тайного поклонника порядком расстраивали. Короче, он находит этого гражданина и предельно корректно, но твёрдо объясняет, что к чему. В итоге, товарищ отсылает еще одно признание в любви и – стреляется.

 

Финал истории шизофреничен: барышня узнает о его смерти и вдруг понимает, что именно его – серенькое, невзрачное, пресно-трусливое убожество – она и ждала всю жизнь. Плачет, убивается, всё такое.

 

Вот скажите, не бред ли? По-моему, полная ахинея. А меж тем, это «Гранатовый браслет» А.Куприна. Недавно меня угораздило прочитать. Плевалась вслух.

 

Да простят поклонники этого писателя, но концовка – это театр абсурда. Куприну твёрдый «неуд.» по знанию женской психологии. Никогда женщина не полюбит пустозвона, вся смелость которого сводится к тому, чтобы тихонечко сохнуть по ней. Такие «тайные поклонники» вызывают лишь жалость, брезгливость и – если становятся назойливыми – раздражение.

 

В общем, разочаровал меня Куприн. Отныне «Гранатовый браслет» люблю только в виде салата.

Сколько стоит душа автора

 

Недавно я посмотрела фильм «Сфера». Там про то, как соцсети пожирают мозги, свободу и личность. Сюжет и идея, ясен арафат, на злобу дня, но само кино весьма средненькое, на троечку.

 

А потом прочитала книгу «Код бестселлера» — это нон-фикшн, исследование ученых, из чего состоит настоящий бестселлер. Они взяли все книжки, которые выходили за последние 30 лет, накормили ими специально обученные компьютеры, и те выдали им всяко-разно, объясняющее феномен дикой популярности «50 оттенков серого», «Гарри Поттера», «Девушки с татуировкой дракона», «Девушки в поезде» и прочих девушек.

 

Кое-что в «Коде бестселлера» действительно занятно, например, математическое обоснование успеха или неуспеха литературных сюжетов. Естественно, на основе этой программы компьютеры составили топ-100 лучших книг. Первое место в списке досталось «Сфере».

 

Ладно, думаю, убедили, прочту. Купила, прочла. Книга, конечно, не хит на все времена, но на твердую четверку. Но больше всего поразила идейная разница между ней и фильмом. И меня в очередной раз всколыхнул вопрос: что движет писателем, который соглашается на то, чтобы суть его детища была исковеркана кинематографом до неузнаваемости?

 

Еще можно понять Айн Рэнд и Дюма — они померли, у них нельзя спросить, не против ли они, чтобы на свет вышло извращение, называемое экранизацией их книг. Но вот как быть с живыми? Маргарет Митчелл и Эрик Сигал были в полном здравии, когда давали добро на киноверсию «Унесенных ветром» и «Истории любви». И Дэйв Эггерс — автор «Сферы» — тоже неплохо себя чувствует. Впрочем, как и многие другие.

 

Что движет писателем, когда он заключает этот «договор с дьяволом»? Желание бОльших денег, славы, известности, охвата аудитории? Я вот не могу себе представить, что можно посулить автору, чтобы он согласилась поменять смысл своих книг на прямо противоположный.

 

И еще мне не дает покоя вопрос к авторам «Кода бестселлера»: почему они пропесочили книги только за последние 30 лет? Мне вот очень интересно, какое бы место заняла «Ночь нежна» Фитцджеральда, которая с легкостью затыкает за пояс и «Сферу», и все книжки про девушек с татуировками, пирсингами и в транспортных средствах, и даже его собственные «Великий Гэтсби» и «Последний магнат».

 

Эх, обидно. Пойду борщ, что ли, поем.

Литературная потребительская корзина

 

Давно, в другом геологическом периоде я была биржевым аналитиком. Хуже – начальником отдела. Поэтому залихватски щеголяла словечками вроде «фьючерс», «сальдо платёжного баланса» и даже «Тосихико Фукуи». Доказав миру, что феминизм безоговорочно победил и 26-летний гуманитарий женского пола может руководить командой, на 100% состоящей из мужчин, я со спокойной душой уволилась. Но еще долго финансовое прошлое не отпускало.

 

Бывало, сдуру прочтешь какие-нибудь «99 франков», а потом наткнешься на «Духлесс» и думаешь: «Ну ведь франчайзинг, как есть! Или это по-другому называется?..». До сих пор нет-нет да и приснится Гринспен, грозящий мне костлявым пальцем: «Эх, Настя! А могла бы стать первой женщиной-главой Центробанка!».

 

После этих сновидений я лежу и представляю, как всё поменяла бы в экономике. Начала бы с потребительской корзины РФ. Потому что ейные 50% занимает еда (в загнивающей Европе, кстати, только 20%). Отдельной строкой значатся такие предметы первой необходимости как «верхняя пальтовая группа» (хотела бы я посмотреть на нижнюю!). А вот «услуги культуры» предполагают один поход в театр или кино.

 

На языке вертится вопрос: товарищи, а как же книжки там, учебники всякие? Или они подразумеваются в категории «товары хозяйственно-бытового значения»?

 

Если б я был султан, я б имел такую потребительскую корзину, которую хотя бы на 10% составляла литература. Потому что чтение – предмет первой необходимости.

 

В грёзах я представляю, как вместо шиншилово-шубного экземпляра «верхней пальтовой группы» кто-то заходит в книжный магазин и просит продавца: «Мне, пожалуйста, полкило классики – пожирней, понаваристей. Что у вас там? Достоевский? Шекспир? Плат? Вот, отлично, давайте! Еще грамм двести деликатесного Монтеня и Бэкона. Скажите, а этот нон-фикшн свежий? Сегодня привезли? Прекрасно, заверните пару штук! А на закуску – что-нибудь легкое, ну, например, Майка Гейла. Ах да, детям сладкое обещано: дайте, пожалуйста, по одной штуке Пушкина, Андерсена, Барри и Линдгрен. А Беатрис Поттер нет? Младший уж очень просил... Ах всё раскупили… Ну, тогда я на днях заскочу еще».

Близкие люди писателя

 

Когда автор НЕ пишет, он похож на нормального человека. Но не обманывайтесь. Он болен. Просто сейчас ремиссия.

 

Достаточно взглянуть на него в момент рецидива, когда он строчит свою нетленку. В глазах – щенячий восторг, лапки дрожат, весь трясется от радости и возбужденно скулит. Хочется взять его в охапку и вывести погулять, пока он от переизбытка эмоций не испортил ковер.

 

Вдобавок к болезни Паркинсона начинается тотальный Альцгеймер. Он забывает все услышанное пять секунд назад, не помнит, какое сегодня число и время года. Равнодушен к еде, соцсетям и политической ситуации.

 

Что делать с таким прокаженным? Сдать на опыты. Но если вам почему-то жалко это убогое существо, то просто подождите. Через несколько недель его отпустит.

 

Я сама тому живой пример. Ближе к концу работы над «Главным редактором» я загружала грязную посуду не в посудомойку, а в буфет. Получались такие аккуратные стопки тарелок с объедками. Кто полез за чистым блюдцем – сам виноват.

 

Я ставила открытое молоко не в холодильник, а в бар. И оно там стояло, пока странный запах не начинал беспокоить домашних.

 

Однажды вместо рулона туалетной бумаги я повесила в сортире рулон мусорных пакетов. Деть, который первый пошел в туалет, застыл там в недоумении. А реакцией мужа было скорбное: «Милая, у тебя с фабулой все в порядке?», хотя в глазах читалось: «Это вообще когда-нибудь закончится?..»

 

Закончится, поверьте. И наградой за терпение будут первые строки книги. Что-то вроде «моей семье – с любовью посвящается». Сомнительный профит, согласна. Поэтому сто раз подумайте: может, лучше все-таки сдать на опыты?

О литературных критиках

 

В книжных сообществах то и дело вздыхают: русская литература бедствует, читают мало, писатель не тот пошел, а уж про литературных критиков и говорить нечего.

 

Я наткнулась тут на один портал, занимающийся «воскрешением традиций русской литературной критики». Покликала, почитала, всплакнула и ушла. Ничего у вас, ребятки, не выйдет. И вот почему.

 

«Пищевая цепочка» такая: чтобы появились достойные, мощные литкритики, нужно сперва вырастить достойных, мощных писателей. А такие писатели вырастают только благодаря достойным, мощным редакторам. А мощный редактор – это тот, у кого орлиный глаз и кто видит за массой ошибок робкую талантливую букву. И настоящий редактор над таким начинающим, робеющим, но подающим надежды писателем – как орлица над орленком. И он бьётся за этот талант до последней капли крови – с текстом, с издателем и даже с самим автором.

 

Мне повезло, я нашла такого редактора. Одного. И подозреваю, это не потому, что я плохо искала, а потому что в России таких литредакторов – единицы. Так что, господа-«воскресители» литкритики, не с того вы начали. Сначала корешки, а потом вершки.

Как всё начиналось и почему продолжается

 

Про Франкфуртскую выставку, общение с литагентами Роулинг и Кортасара, тернии, звёзды и Главные Выводы.

 

Я вот хожу и думаю – с чего бы начать? Сложно найти точку отсчёта, когда «всё это» закрутилось… Поэтому начну с конца. А там, глядишь, вырулю к началу.

 

Итог «Франкфуртской авантюры»: 23 встречи за 4 неполных дня. Двадцать три человека (почти все – директора западных издательств или главы литературных агентств) смотрели на нас, наши книжки и говорили что-то в духе «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». И еще они говорили про контракты, авторские гонорары, роялти, про коммерческий потенциал наших книг, спрашивали, на каких условиях мы согласны продать права на наши произведения и т.д. В общем, они говорили «дикие» вещи:))), в которые мне до сих пор сложно поверить. Я бы и не верила, если бы не продолжающаяся после выставки переписка с ними и обсуждение уже тонкостей-формальностей.

 

То, что происходит сейчас, больше всего похоже на любовь. Ну вот на то самое, когда ты по уши влюблена, страдаешь который год по объекту своих чуйств, но ни вздохом, ни взглядом не выдаешь их. Ибо страшно, что отвергнут. А он – объект – как бы ни сном, ни духом. И ты, наконец, набираешься смелости и признаешься в любви. А он тебе в ответ, что даже не смел надеяться, что ходил-страдал-не знал, как сказать, и всё это время только и ждал Тебя. И дальше полный сюр и крышеснос. Потому что все знают: в жизни так не бывает. Только в кино.

 

Вот, у меня сейчас полное ощущение, что я в какой-та кине. Более того, когда мы с Олей приехали во Франкфурт и собирались на первую встречу, то смеялись над тем, насколько это похоже на стандартное голливудское клише. Ну помните, когда главный герой долго прёт к своей мечте, ему строят козни враги, помогают мудрые наставники, а потом обязательно есть сцена «подготовки к кульминации» - когда герой, весь при параде, вооруженный до зубов всем, чем положено по сюжету, идет на Завоевание Великой Цели. Вот, это были мы перед самой первой встречей с литагентствами из Рио-де-Жанейро и Нью-Йорка.

 

Сказать, что меня трясло от волнения – не сказать ничего. Я потела, бледнела, краснела, теряла дар речи – всё как положено. Так что спасибо моему дезодоранту-антиперспиранту, предыдущему опыту признаний в любви и Наташе – моему переводчику, которая подстраховывала меня и органично заполняла дыры в общении, когда я вдруг немела и забывала дышать посреди переговоров. И конечно же, никакими спасибами не измерить мою признательность Оле, которая неизменно брала на себя самое страшное – начало переговоров.

 

Я как бы извиняюсь, что не могу перечислить поименно всех, с кем проходили встречи. Потому что во-первых, во-вторых, да еще и такая штука, как «коммерческая тайна», о которой нам сообщила добрая половина тех, с кем мы общались. Мы несколько прибалдели, но решили, что потенциальные подписанные контракты нам дороже, чем преждевременный восторг в Интернете. Засим – извиняйте.

 

Но кое-какие имена я все-таки вправе озвучить. Например, литагентство Carmen Balcells, с которым мы договорились о встрече еще в августе. Если кто еще не в курсе, они «открыли» миру Неруду, Кортасара, Маркеса и других. Я – не Маркес. И получив от них тогда, летом, письмо, чуть под стол не упала от удивления. Во-первых, это одно из самых крупных литературных агентств, работающее на всём испаноязычном рынке. Двести пятьдесят миллионов читателей, Карл! И литагент Carmen Balcells заинтересовалась моим «Главным редактором»?.. И другими книгами?..

 

С «Кармен Бальселлс» вышло забавно еще и потому, что в прошлом году я делала интервью с директором «Алибри Ллибрерия» - самого старого и крупного книжного магазина в Барселоне. И он тогда сообщил, что если автор «попадает в обойму» к этому литагентству, то дальше можно расслабиться и получать удовольствие. «Но увы, к ним попасть практически невозможно», - грустно улыбнулся он.

 

И вот, в августе я получаю письмо от «Кармен Бальселлс», и они мне говорят: «Анастасия, у вас отличные материалы и книги! Давайте вместе открывать западному читателю современную русскую литературу!» И что прикажете делать? Конечно, падать под стол от удивления:))

 

Или вот, например, The Blair Partnership. Понятно дело, нормальному человеку этот набор букв ни о чем не говорит, поэтому перевожу на русский: это британское литагентство, открывшее Джоан Роулинг. И – даааа, дальше вы всё верно понимаете:)))) Они написали, что заинтересовались материалами, мы встретились с ними во Франкфурте, теперь они ждут от нас полные тексты наших книг. Бог его знает, что дальше. Но пока что я опять под столом:)))

 

И вот так примерно – все двадцать с хвостом встреч прошли. Причем львиная доля пришлась на латиноамериканский и испанский рынок (как принято считать, развивающиеся и очень закрытые, не готовые инвестировать в незнакомых публике писателей) и на американо-английский рынок (на который, как трубят повсюду, русскому писателю вообще соваться не стоит).

 

Вот такая лав-стори. Вот такое голливудское кино.

 

Опять-таки, догадываюсь, для многих все эти «достижения» - ну как-то так… прикольно, конечно, но «что это дает ногам»? Тем, кто далек от литкухни, но кто хочет понять, чему же я так неистово радуюсь, и кто еще не утомился читать, могу объяснить причину моих плясок на столах от счастья.

 

С точки зрения монетизации хуже, чем быть писателем, может быть только одно – быть поэтом. Уж поверьте. Ну или спросите у поэтов. Когда я решила для себя, сидя на кухне в Самаре в 2010 году и приступая к «Главному редактору», что пора заканчивать графоманить и надо всерьез заниматься литературой, то понятия не имела, во что вписываюсь. И слава богу. Потому что если бы представляла хоть примерно, то точно сразу же передумала бы.

 

Закончив черновик романа, я мёртвой хваткой вгрызлась в книги и учебники по литмастерству. Читала запоем всё, что попадалось на эту тему. Попадалось многое. Ценного в этом было на порядок меньше. Я прочитала всё, что смогла найти на русском языке, вплоть до советов Бабеля, Чехова, Горького, Чуковской и Рождественской. Меня чуть не унесло вглубь веков, но я вовремя поймала себя на том, что пора завязывать с Жуковским и Державиным. В конце концов, букву «ять» давно отменили.

 

В итоге, из заслуживающих внимания книг я составила «свою библиотеку». В ней больше сотни учебников и даже не знаю, сколько статей, исследований и прочего по писательскому и редакторскому ремеслу. В течение двух с половиной лет я только и занималась тем, что училась работе над текстом, тут же «тренируясь на кошках», то есть прогоняя все полученные «откровения» через черновик «Главного редактора».

 

И прежде, и теперь я считаю, что очень мощной подборкой материалов в помощь начинающему автору, является «Справочник писателя». Мне очень повезло, что я в своё время наткнулась на этот золотой рудник. А потом мне повезло во второй раз: я познакомилась с потрясающим литредактором Людмилой Шилиной, которая стала моим наставником, учителем, а позже другом и «боевым товарищем» во всех литературных начинаниях. Именно она помогла «Главному редактору» стать тем, чем я видела его в своих мечтах. И тем, чем он теперь и является.

 

И всё это время я запрещала себе думать о том, «что дальше?» Потому что порой натыкалась на статьи, форумы и прочее в Сети, где царила сплошная авторская тоска и стоны-крики непризнанных гениев (иногда, кстати, и правда гениев – я читала тексты и видела, что пишут-то люди реально неплохо). Но общее настроение этих окололитературных бесед убивало на корню желание продолжать хоть что-то делать в направлении писательства-издательства. По крайней мере, на просторах Расеи-матушки.

 

К моменту, когда мой «Главред» оперился и был готов взмыть ввысь, оказалось, что «выси» нетути. То есть в прямом смысле. Моя редактор в Очень Крупном Издательстве вздохнула и сообщила, что рецензии на роман замечательные, его залпом проглотили в редакции, и книга написана отлично. Вот только незадача: слишком толстая она. И ни в одну серию не вписывается. И денег, чтобы раскручивать её, у них нет. А если и купят у меня права на неё, то сразу все и оптом, за очень скромный гонорар.

 

Я погоревала, конечно, но позвонила в другие издательства (благо, кое-где остались связи с прежних времен). И у меня волосы дыбом встали, когда я поняла, что, во-первых, многих тех, кто раньше составлял «костяк» российских паблишеров, вообще больше нет (закрылись, обанкротились, поглощены другими издательствами), а другая часть прикрыла редакции худлита, и вся художественная современная проза переквалифицировалась в управдомы (т.е. представлена исключительно переводами западных авторов). Я уронила телефонную трубку, сказала: «Нунифигасебе, граждане!» и расплакалась.

 

«Главный редактор», тем временем, решил, что крылья у него всё равно режутся и подрезать он их не даст. Я решила издать его в «Ридеро» и заняться раскруткой блога. Тут надо сделать отступление и сказать, что в маркетинге, пиаре и SMM мне нет равных – мои знания об этом болтаются в районе абсолютного нуля. Ну вот того самого, который -273 градуса. Поэтому я ОЧЕНЬ благодарна всем тем, кто откликнулся на мою просьбу помочь, просветить, поддержать словом, делом, репостом, комментом, советом. И, конечно, отдельное спасибо тем, кто этого не сделал (особенно тем, кто пообещал и не сделал) – оказалось, что это очень бюджетный способ выяснить, кто друг, кто враг, а кто так… (с)

 

Так вот, вскоре в почту и в «личку» в соцсетях начали приходить признания от читателей и их отзывы на книгу. Это было очень приятно – особенно когда от совершенно незнакомых людей. Но объемы продаж не то, что бы росли мало – они росли мало со страшной силой. Поэтому ко всему вагону книжек по литмастерству мне пришлось прочесть еще тележку нон-фикшна по продвижению и маркетингу.

 

Главный вывод, который я сделала по факту прочтения: я, скорее, отгрызу себе левую ногу, чем смогу полюбить вот это всё, рекламно-продвиженческое. Блин, я люблю писать. Я люблю буквы. Я умею с ними обращаться, и всё-всё знаю про хорошие и плохие тексты. Я хочу заниматься этим. А не быть мастером-на-все руки и клепать себе сайт, раскручивать блог, быть гуру в платежных системах и онлайн-магазинах, фотографом и фотомоделью, спецом по шрифтам и обрезанию фоток фотошопом, заниматься веб-аналитикой, CEO и прочим… Мой организм отчаянно сопротивлялся этому всему, но я убеждала себя, что «надо, Федя, надо». Ибо конечная цель этого всего – доказать российскому издателю, что я не верблюд, а «перспективный автор».

 

Есть широко распространенная легенда, в которую верят многие: если хочешь издаться в России, то надо продемонстрировать, что у тебя уже есть целевая аудитория, что ты уже сам, своими силами продал две-три тысячи экземпляров тиража, что ты уже крутой блогер-звездочка в своей сфере. И тогда к тебе придут русские издатели и скажут: «Ну давайте напечатаем вас. Но учтите, денег много не обещаем, вам по-прежнему придется пахать на раскрутку своего имени, и не дай бог вы перестанете выдавать по две-три книжки в год».

 

…Знаете, что такое «очень плодовитый писатель» на Западе? Это тот, кто выдает по книге в год-два. Знаете, кто самый популярный писатель в России согласно отчета Федерального агентства минпечати за 2016 год (да и за предыдущие десять лет)? Дарья Донцова. Вопросы есть, откуда такие требования к «плодовитости» русского автора?..

 

В общем, я поняла несколько вещей:

 

1. Я не хочу доказывать, что я не верблюд, а Дарья Донцова.

 

2. Я не хочу доказывать, что современный автор – это также и гений пиара, блоговедения, дипломатии, нетворкинга, рекламы и веб-дизайна.

 

3. Я вообще не хочу никому ничего доказывать – просто хочу заниматься любимым делом и получать за это достойное вознаграждение.

 

4. Исходя из первых трех пунктов, совершенно очевидно, что на российском литературном рынке мне нифига не светит.

 

И я села и снова заплакала. Потому что, как известно, ни о каком западном рынке и мечтать нельзя, пока не станешь знаменитостью на российском. Об этом пишут на каждом кривом литературном столбе, и даже распоследний графоман в курсе этого золотого правила.

 

И тут случилось мне откровение. В голове вдруг возник вопрос: а кто это сказал? Кто решил, что всё обстоит именно так? Откуда взялась твердая убежденность, что даже и дёргаться не имеет смысла на Запад, если книжек в сумме продано меньше, чем шесть тысяч экземпляров? Откуда эта святая уверенность, что западным издателям вообще интересно, что там в России с это книгой происходит?

 

Я помчалась за компьютер и стала проверять, кто из современных русскоязычных писателей популярен на Западе. Эта работа заняла еще несколько недель. Когда я поняла, что самыми высокотиражными и продаваемыми в Штатах и Европе являются авторы, про которых я лишь смутно слышала, я усомнилась. И пошла в чешские книжные магазы – провести разведку боем. На мой вопрос «Есть ли у вас Михаил Шишкин и Андрей Курков?» продавцы рьяно кивали и провожали меня к полкам, где были по десять-пятнадцать наименований их книг. Переведенных на чешский, разумеется. Внимание, вопрос: вы знаете этих писателей? Читали что-то из их творчества? Я вот прочла. И вам советую. А потом прочитала биографии этих писателей. И тоже вам советую.

 

А потом я полезла совсем уж в дебри того, как устроен западный литературный рынок, кто правит бал, какие законы на нем действуют и т.д. И самое подозрительное, что я выяснила: похоже, отечественная книжная индустрия и зарубежная ВООБЩЕ не коррелируют друг с другом. И я решила поехать на Франкфуртскую выставку, чтобы проверить эту гипотезу.

 

Конечно, перед этим пришлось сделать какое-то невероятное количество дел. Даже описывать не буду масштаб работы, в которой важна каждая мелочь, и эта «мелочь» должна быть сделана на высшем профессиональном уровне. Я готовилась к этому марш-броску полгода. И мне снова страшно повезло: я нашла людей, которые помогли в этом, которые поддержали, которые стали частью команды. Были, конечно, и такие, которые высмеяли, облили помоями меня, мои книги и мою затею, засим были преданы анафеме и забвению. Но тех, кто хоть и сомневался, но помогал – несоизмеримо больше. Моя бесконечная благодарность этим людям. Вы все, кто читаете это, и подумали «Да это же Ольшевская про меня говорит!» - да, ребята, это я про вас:))) Я вас люблю:))))

 

Так вот, к чему вся эта исповедь. Двадцать три встречи с участниками литрынка из четырнадцати стран. Есть договоренность о том, что наши книги покупает американское издательство, и они будут в крупных библиотеках США. Продолжаем переговоры со всеми, с кем общались на выставке и – вот ей-богу – это потрясающее чувство, когда ТЫ решаешь, с кем работать. ТЫ определяешь правила игры, хотя бы отчасти. ТЫ – равнозначный партнер, а не какая-то бедняжка из многотысячной братии таких же бедолаг, кормящихся 50-тью оттенками бесконечных отказов издательств.

 

Я пока не могу похвастаться многомиллионным контрактом с «Пингвин Рэндом Хаус», сумасшедшими гонорарами и популярностью. Возможно, и никогда не смогу. Но по крайней мере, я точно знаю: я делаю всё мыслимое и немыслимое для достижения своей мечты: писать хорошие книги и издавать их. Я пытаюсь, стараюсь, расту. И по доброй воле не остановлюсь. Чего и вам желаю в отношении вашей Мечты.

Сказки Белого Феникса

 

Французская поговорка, авторство которой приписывают Коко Шанель, гласит, что настоящая женщина из ничего может сделать три вещи: салат, шляпку и скандал. Спрашивается, на что способны восемь женщин, собравшихся вместе? Думаете, они могут организовать тазик «Оливье», ателье и истерику? Не угадали, остроумные вы мои.

Вот вам подсказка и полные условия задачи.
Итак, дано: восемь умных, талантливых, тонко чувствующих женщин, и судьба каждой неразрывно связана с литературой. Каждая – со своим уникальным, порой просто невероятным жизненным и профессиональным опытом. Их книги издаются и продаются в России, США, Бразилии, Франции, Польше и других странах. Они раскрашивают свою реальность яркими красками, потому что (уж давайте на чистоту, ладно?) засовывать собственную судьбу в рамки черного квадрата и довольствоваться пятьюдесятью оттенками чего угодно – это духовное нищенство.

Они, эти женщины, пишут каждая о своем. У каждой свой стиль, свой нерв, свой звон колокольчиков. Однажды они встретились в Париже, в кафе. На хрустящей белой скатерти стояло белое сухое, графин с водой, горячий шоколад и корзинка со свежими круассанами. Они, эти женщины, обменивались литературными новостями, читали свои тексты, вдумчиво и доброжелательно критиковали их. Они шутили, смеялись и пили вино, в котором как будто растворялась общая грусть, что таких, как они – ничтожно мало. Вот хоть с Эйфелевой башни вниз бросайся – ну почти нет людей в писательском мире, которые бы не размалевывали штампованные раскраски блеклыми оттенками, а имели бы смелость не прогибаться под диктат серой палитры. Смелость ни буквы не уступать графоманским вкусам. Смелость следовать своим принципам, не изменяя литературным.

Там, в Париже, за тем столом с белой скатертью, произошло настоящее волшебство: несколько людей поняли, что их объединяют одинаковые смыслы, общий взгляд на литературу, единая вера в то, что нельзя сказку делать былью. Надо наоборот – быль превращать в сказку.

И они решили в буквальном смысле так и сделать. Каждая из них написала сказку. И получился сборник рождественских историй, полных чудесной магии. Магии для взрослых, которым, как известно, волшебство нужно в отчаянно бОльшем количестве, чем детям. И теперь эта книга выходит в свет. И ее презентация состоится, конечно же, в Париже. И это будет феерия-фьюжн в духе французских книжных салонов и русских литературных традиций. Там будет и горячий шоколад, и белое сухое, и круассаны. Выставка картин, автограф-сессия, сказочная шоу-программа и подарки. Там будет живая музыка, живое общение и по-настоящему живые люди. Там будет дух волшебства и праздника. Точно знаю, потому что сама участвую в сотворении этого чуда вместе с Olga de Benoist, Elena Yakubsfeld, Людмила Шилина, Lalajelle Olga, Sasha Noirot, Алёна Даль, Nathalie Kho.

Итак, вернемся к нашей задачке: что могут восемь женщин, собравшихся вместе? Правильный ответ: они способны воскресить французско-русские литературные традиции, невзирая на границы пространства и времени. Они способны воскресить Феникса из пепла. И выпустить сборник «Сказок Белого Феникса». Они способны воскресить волшебство.

Информация для всех, кто хочет приобщиться: 21 сентября 2019 года, 19:00, Париж. Все подробности здесь:  https://www.facebook.com/events/470845520132043/ 

Все интервью

Анастасии Ольшевской

Правила жизни«Творчество и материнство похожи: нельзя быть сопричастной к ним, тут нужна полная самоотдача»

Кто такой Джейсон Беркли?

Читать роман "Главный редактор"

  • Иконка Facebook
  • Vkontakte Social Icon